Южная звезда
Загружено: Вторник 21 Ноябрь 2017 - 11:09:31
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ № 3(64)
Поэзия
 Станислав Ливинский

* * *
Вот фотография - ребята,
по восемнадцать шумных лет.
У них не оказалось блата.
Повестка из военкомата,
военный новенький билет.

В стране без права перемотки
в зелёной выцветшей пилотке
почти при батюшке-царе
я словно муха в янтаре:
найди меня на этой фотке.

Салага с талией осиной.
В казарме холод. Дедовщина.
Из дома писем долго нет.
Ещё игрушечный мужчина,
я в настоящее одет.

И песня главная о старом,
как смерть дыхнула перегаром.
И ты сползаешь вниз по стенке
и пишешь маме на коленке:
Люблю. Целую. Не скучай.
И краснодарский куришь чай.

Отбой. Дежурный свет луны.
Но в армии не снятся сны.

 

А где-то дембельская осень.
Всё по накатанной пойдёт:
заматереешь через год,
умрёт отец, девчонка бросит.
Да что ты знаешь о судьбе?
Сидишь играешь на губе,
что время до смерти залечит,
что через десять лет с предплечья
сведёшь наколку ДМБ.

Не замирает больше дух.
И гармониста лишь по пьянке
в пивной попросишь - сделай, друг,
для нас «Прощание славянки».

* * *
Что нам родина? Дом, неуклюжий забор,
свадьба друга - какая же свадьба без драки!
По субботам в ДК репетирует хор
ветеранов труда под названием «Факел».

Факел факелом, но провели б лучше газ,
чтобы гнать было проще священный напиток.
Поздно вечером выйдешь - хоть выколи глаз,
лишь у сельского клуба фонарь-недобиток.

Разговоры всё больше про мир, про войну.
Председатель смешной в кирзачищах и шляпе.
И сосед, схоронив на неделе жену,
развязал и ещё пуще прежнего запил.

Да и сам-то ты кто?! - как вопрос и ответ.
Здесь такое бабьё про тебя нарасскажет.
Но с утра, как всегда, повторится рассвет
и окажется вдруг, что всё это не важно,

потому что на грядках морковка и лук
и своими руками сколочен скворечник,
потому что сверкает доспехами жук,
и травинкой прикинулся хитрый кузнечик.

* * *
Бог на последнем этаже
печётся о моей душе.
Листая старую подшивку
моих грехов, бранит паршивку.
При свете маленькой лампадки
всё время делает закладки.
Бросает в печь черновики.
Не отвечает на звонки.

И я молчу. Я не жужжу
в тоске по мировой культуре.
И всё под окнами хожу,
как кошка по клавиатуре.

Мой Бог, почти как человек,
вздохнёт и вспомнит прошлый век,
когда выписывали черти
ему свидетельства о смерти.
Потом, когда навеселе я,
стучит крестом по батарее,
чтоб сделал музыку потише.
На сочинителей стишков
всегда глядит поверх очков
и что-то в свой блокнотик пишет.

А я рифмую, лью елей,
всю жизнь торчу на перекуре
с дырявой памятью своей
и тройкой по литературе.

 

Перепечатка материалов размещенных на Southstar.Ru запрещена.