Южная звезда
Загружено: Пятница 22 Март 2019 - 20:14:24
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ № 4(65)
Светлана Чуфистова
 Родом из СССР

/Воссоединение

...Она ехала в поезде, который увозил её на Запад. Мелькали за окном деревеньки, поля, леса и полустанки. Вот уже скоро будет Смоленск. Где-то здесь погиб её прадед, не оставив внучке даже мимолётной памяти о себе.

Девушка посмотрела на мать.

- Ты б сняла это - взглянула женщина на красную футболку дочери с крупной надписью СССР.

- Не сниму - сказала она твёрдо и вновь отвернулась к окну…

Её звали Еленой. Впрочем, полным именем девочку мало кто величал. Чаще она откликалась на Лену, всё больше на Ёлку. Вот только бабушка любимая называла её Еленушкой.

Родилась она в небольшом городке, в памятный олимпийский год. Отец тогда служил в армии, а мать верно дожидалась любимого дома. Но вскоре и она последовала за мужем на Дальний Восток.

Поселили юную жену с дочерью в офицерском общежитии, в двенадцатиметровой комнатке, вместе с двумя служивыми мужеского пола. Ни помыться тебе, ни переодеться, ни как следует встретиться с мужем. И терпению жены пришёл конец.

Без стука она влетела в кабинет начальника части и встала перед ним подбоченясь.

- Товарищ Бараксин, вы дома штаны снимаете?

Полковник вытаращил на нее глаза.

- А я, вы знаете ли, нет - продолжила она. - Ни раздеться толком не могу, ни искупать, как следует, ребёнка! Вы когда-нибудь купали малыша в раковине туалета?

Военный почесал затылок, затем вновь свёл густые брови к переносице.

- Фамилия? - спросил он непрошенную гостью басом.

- Медведева.

- Образование?

- Высшее.

- В секретную часть служить пойдёте?

- Пойду, - ответила Людмила без промедления.

- Будет вам жильё! - стукнул Бараксин ладонью по столешнице. - Сегодня же будет!

Так они и стали жить в маленьком финском домике в посёлке Привольном, на берегу Тихого океана.

Места здесь были красоты необыкновенной. Сопки причудливой формы, усеянные багульником, безбрежная, вечно волнующаяся водная масса и корабли в порту на рейде…

Каким же сказочным казалось маленькой Леночке всё вокруг.

Она любила бегать на море после прилива. Чего только не выбрасывала оно на берег. Медузы, витиеватые раковины, диковинные рыбы, морские звёзды, различная утварь...

- Жаль, что маме всего не покажешь - сокрушалась Ёлка, нарушая запрет на одиночные прогулки к океану.

Впрочем, мама ещё многого другого о дочери не знала. Зато ведала военными тайнами. Она служила теперь начальником секретной части…

/Пишу тебе, мама, из горящего танка...

Ходила Людмила по гарнизону с гордо поднятой головой. Осанка её выработалась в процессе долгих занятий спортивной гимнастикой в детстве, ну а внешностью наградили родители.

Мэрилин - называли её солдатики и офицеры за сходство с американской кинодивой и вытягивались при виде объекта своего обожания по стойке смирно.

- Вольно, - говорила она им и невозмутимо следовала своей дорогой дальше.

- Вы о происшествии слышали? - спросила её сегодня с порога подчинённая Галя Капуста.

- Нет. А что стряслось?

И стенографистка, как, впрочем, и любая женщина, обожающая посплетничать, рассказала Людмиле следующее.

Солдат-срочник Федулов, решив на досуге отправить письмецо на родину, опалил тетрадный лист бумаги в печи кочегарки, где усердно орудовал лопатой, забрасывая уголь в топку, и начал излагать: «Пишу тебе, мама, из горящего танка…».

Мать служивого незамедлительно, с противоположного края страны, прилетела в воинскую часть сына и устроила разгром всему офицерскому составу.

- Куда вы смотрите?! - орала убитая горем. - Ребёнок мой чуть в танке заживо не сгорел! А вы и ухом не ведёте!

- О чём вы? - оправдывался перед нею подполковник Шумарин, приземистый, полноватый мужичонка - У нас и танков-то тут никаких нет. Мы ж ракетчики, а не танкисты…

- Не верю! - кричала ему голосистая.

Пришлось устроить матери Федулова экскурсию по окрестности, да показать ей отпрыска её ненаглядного.

- Ну и дальше чего? - спросила Люда свою подчинённую, от души насмеявшись.

- А дальше, - Галина стала серьёзной, - решил разгневанный Бараксин устроить смотр строевой всей воинской части. И чтобы бабы тоже маршировали.

- Мы? - удивилась Людмила, которая отродясь строем не хаживала.

- И мы, - ответила ей Капуста. - Форму носим, ногу тянуть обязаны!

И оставив в тот день дела насущные, побежал весь женский состав получать на складе ботинки солдатские.

/Дифирамбы

Отец Елены Дмитрий, начальник расчёта наведения, слыл в гарнизоне человеком спокойным и рассудительным. Окончив с отличием школу прапорщиков, службу свою нёс исправно, а главное, с уважением относился к каждому солдатику.

Не дал в обиду он и рядового со сломанной ключицей, которого послал неуёмный майор Рогожкин, по прозвищу «Стойте там, идите сюда», разгружать кирпичи. Битый час переубеждал офицера Дмитрий, заменить только что прибывшего из лазарета бойца, но доводы его на майора не действовали.

- Мне безразлично! Пусть он хоть издохнет там! - выкрикнул Рогожкин в лицо подчинённого, за что и получил боксёрский хук в свою квадратную челюсть.

Долго тогда шло разбирательство, только наказать отца Ёлкиного сослуживцы не позволили. Всем миром его отстояли…

- Пап, а что такое петь дифирамбы? - спросила родителя на досуге Леночка.

Было уже холодно, и она в розовой курточке, шапочке и сапожках качалась перед домом на качелях.

- Петь дифирамбы - это льстить человеку, восхвалять его.

- Значит, я дифирамбы петь не умею, - вздохнула опечаленно Лена, вспомнив своих подружек в садике, вечно нахваливающих злую воспитательницу. - Опять мне завтра в углу стоять, - вытерла она варежкой у себя под носом.

Отец улыбнулся и, решив выпить кофе, покинул её. А Ёлка осталась играть.

Долго она ещё там веселилась, ловя языком пролетающие мимо снежинки, пока не решила попробовать на вкус качели.

Дмитрий обратил внимание на дочку не сразу. Только поведение Леночки ему показалось странным. Он вышел на улицу и, лишь приблизившись к ней, всё осознал.

- Вкусно? - спросил он Ёлку.

- Э-э - ответила ему девочка, не в силах оторвать язык от железного поручня.

- Сиди, сейчас спасу тебя - произнёс он и отправился в дом за чайником.

А на следующий день после завтрака, задержавшись ненадолго в здании, воспитательница детского сада не обнаружила на площадке детей. Группа «Звёздочка» всем своим дружным составом стояла вдоль забора с прилипшими к нему языками. Кроме одного «послушного» ребёнка.

- Говорила же, опять в углу придётся время коротать, - ворчала Леночка, дожидаясь родителей с работы. - Всё-таки надо мне научиться петь дифирамбы…

/Оплошность Капусты

Теперь в образцово-показательной части за Федуловым было установлено негласное наблюдение. Его опекали, его берегли, его письма тайно вскрывали.

Видано ли дело из-за одного цыплёнка желторотого всему воинскому составу страдать!

Но избежать строевого смотра всё равно уже не получилось.

Ровными колоннами стояли бравые ракетчики на плацу, шеренга к шеренге, плечо к плечу, лицом к колкому промозглому ветру. Они демонстрировали свою стать гарнизонному начальству и делали это умело, как вымуштровали их отцы-офицеры.

- Направо!!! Равнение на знамя!!! Шагом марш!!! - прозвучало с трибуны.

И ракетчики двинулись вперёд.

Выправку военнослужащих мог не оценить разве что слепой. Носок вытянут, подбородок приподнят, грудь колесом. В общем, сплошной елей генеральскому сердцу.

Последним замыкал колонну «женский батальон», собранный на скорую руку командиром строевой, из того, что было.

Припудренные, накрашенные дамочки, сияя, демонстрировали мужскому полу свои округлые формы.

- Раз, раз! - чеканил слова, сопровождающий их капитан Кравцов.

И бабоньки старались изо всех сил. Тянули ноги в ботинках, выпячивали груди вперёд.

До генеральской трибуны оставалось несколько метров, как вдруг младший сержант Капуста, наступив на собственный шнурок, повалилась на впереди идущих, судорожно хватаясь руками за тех, кто сбоку. Следом за нею по принципу домино стали складываться и другие участницы движения. Теперь уже в общем бабском месиве невозможно было ничего разобрать. Служивые в юбках визжали, охали, причитали, а иные даже матерились. В общем, картина была ещё та.

Всё бы ничего, если б не громогласный мужской хохот, заполонивший плац. Одному только полковнику Бараксину было не до смеха. Он побагровел и в ожидании разноса уставился на генерала, который отчего-то тоже