Южная звезда
Загружено: Вторник 17 Июль 2018 - 14:09:49
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ № 4(65)
Светлана Чуфистова
 Родом из СССР

/Воссоединение

...Она ехала в поезде, который увозил её на Запад. Мелькали за окном деревеньки, поля, леса и полустанки. Вот уже скоро будет Смоленск. Где-то здесь погиб её прадед, не оставив внучке даже мимолётной памяти о себе.

Девушка посмотрела на мать.

- Ты б сняла это - взглянула женщина на красную футболку дочери с крупной надписью СССР.

- Не сниму - сказала она твёрдо и вновь отвернулась к окну…

Её звали Еленой. Впрочем, полным именем девочку мало кто величал. Чаще она откликалась на Лену, всё больше на Ёлку. Вот только бабушка любимая называла её Еленушкой.

Родилась она в небольшом городке, в памятный олимпийский год. Отец тогда служил в армии, а мать верно дожидалась любимого дома. Но вскоре и она последовала за мужем на Дальний Восток.

Поселили юную жену с дочерью в офицерском общежитии, в двенадцатиметровой комнатке, вместе с двумя служивыми мужеского пола. Ни помыться тебе, ни переодеться, ни как следует встретиться с мужем. И терпению жены пришёл конец.

Без стука она влетела в кабинет начальника части и встала перед ним подбоченясь.

- Товарищ Бараксин, вы дома штаны снимаете?

Полковник вытаращил на нее глаза.

- А я, вы знаете ли, нет - продолжила она. - Ни раздеться толком не могу, ни искупать, как следует, ребёнка! Вы когда-нибудь купали малыша в раковине туалета?

Военный почесал затылок, затем вновь свёл густые брови к переносице.

- Фамилия? - спросил он непрошенную гостью басом.

- Медведева.

- Образование?

- Высшее.

- В секретную часть служить пойдёте?

- Пойду, - ответила Людмила без промедления.

- Будет вам жильё! - стукнул Бараксин ладонью по столешнице. - Сегодня же будет!

Так они и стали жить в маленьком финском домике в посёлке Привольном, на берегу Тихого океана.

Места здесь были красоты необыкновенной. Сопки причудливой формы, усеянные багульником, безбрежная, вечно волнующаяся водная масса и корабли в порту на рейде…

Каким же сказочным казалось маленькой Леночке всё вокруг.

Она любила бегать на море после прилива. Чего только не выбрасывала оно на берег. Медузы, витиеватые раковины, диковинные рыбы, морские звёзды, различная утварь...

- Жаль, что маме всего не покажешь - сокрушалась Ёлка, нарушая запрет на одиночные прогулки к океану.

Впрочем, мама ещё многого другого о дочери не знала. Зато ведала военными тайнами. Она служила теперь начальником секретной части…

/Пишу тебе, мама, из горящего танка...

Ходила Людмила по гарнизону с гордо поднятой головой. Осанка её выработалась в процессе долгих занятий спортивной гимнастикой в детстве, ну а внешностью наградили родители.

Мэрилин - называли её солдатики и офицеры за сходство с американской кинодивой и вытягивались при виде объекта своего обожания по стойке смирно.

- Вольно, - говорила она им и невозмутимо следовала своей дорогой дальше.

- Вы о происшествии слышали? - спросила её сегодня с порога подчинённая Галя Капуста.

- Нет. А что стряслось?

И стенографистка, как, впрочем, и любая женщина, обожающая посплетничать, рассказала Людмиле следующее.

Солдат-срочник Федулов, решив на досуге отправить письмецо на родину, опалил тетрадный лист бумаги в печи кочегарки, где усердно орудовал лопатой, забрасывая уголь в топку, и начал излагать: «Пишу тебе, мама, из горящего танка…».

Мать служивого незамедлительно, с противоположного края страны, прилетела в воинскую часть сына и устроила разгром всему офицерскому составу.

- Куда вы смотрите?! - орала убитая горем. - Ребёнок мой чуть в танке заживо не сгорел! А вы и ухом не ведёте!

- О чём вы? - оправдывался перед нею подполковник Шумарин, приземистый, полноватый мужичонка - У нас и танков-то тут никаких нет. Мы ж ракетчики, а не танкисты…

- Не верю! - кричала ему голосистая.

Пришлось устроить матери Федулова экскурсию по окрестности, да показать ей отпрыска её ненаглядного.

- Ну и дальше чего? - спросила Люда свою подчинённую, от души насмеявшись.

- А дальше, - Галина стала серьёзной, - решил разгневанный Бараксин устроить смотр строевой всей воинской части. И чтобы бабы тоже маршировали.

- Мы? - удивилась Людмила, которая отродясь строем не хаживала.

- И мы, - ответила ей Капуста. - Форму носим, ногу тянуть обязаны!

И оставив в тот день дела насущные, побежал весь женский состав получать на складе ботинки солдатские.

/Дифирамбы

Отец Елены Дмитрий, начальник расчёта наведения, слыл в гарнизоне человеком спокойным и рассудительным. Окончив с отличием школу прапорщиков, службу свою нёс исправно, а главное, с уважением относился к каждому солдатику.

Не дал в обиду он и рядового со сломанной ключицей, которого послал неуёмный майор Рогожкин, по прозвищу «Стойте там, идите сюда», разгружать кирпичи. Битый час переубеждал офицера Дмитрий, заменить только что прибывшего из лазарета бойца, но доводы его на майора не действовали.

- Мне безразлично! Пусть он хоть издохнет там! - выкрикнул Рогожкин в лицо подчинённого, за что и получил боксёрский хук в свою квадратную челюсть.

Долго тогда шло разбирательство, только наказать отца Ёлкиного сослуживцы не позволили. Всем миром его отстояли…

- Пап, а что такое петь дифирамбы? - спросила родителя на досуге Леночка.

Было уже холодно, и она в розовой курточке, шапочке и сапожках качалась перед домом на качелях.

- Петь дифирамбы - это льстить человеку, восхвалять его.

- Значит, я дифирамбы петь не умею, - вздохнула опечаленно Лена, вспомнив своих подружек в садике, вечно нахваливающих злую воспитательницу. - Опять мне завтра в углу стоять, - вытерла она варежкой у себя под носом.

Отец улыбнулся и, решив выпить кофе, покинул её. А Ёлка осталась играть.

Долго она ещё там веселилась, ловя языком пролетающие мимо снежинки, пока не решила попробовать на вкус качели.

Дмитрий обратил внимание на дочку не сразу. Только поведение Леночки ему показалось странным. Он вышел на улицу и, лишь приблизившись к ней, всё осознал.

- Вкусно? - спросил он Ёлку.

- Э-э - ответила ему девочка, не в силах оторвать язык от железного поручня.

- Сиди, сейчас спасу тебя - произнёс он и отправился в дом за чайником.

А на следующий день после завтрака, задержавшись ненадолго в здании, воспитательница детского сада не обнаружила на площадке детей. Группа «Звёздочка» всем своим дружным составом стояла вдоль забора с прилипшими к нему языками. Кроме одного «послушного» ребёнка.

- Говорила же, опять в углу придётся время коротать, - ворчала Леночка, дожидаясь родителей с работы. - Всё-таки надо мне научиться петь дифирамбы…

/Оплошность Капусты

Теперь в образцово-показательной части за Федуловым было установлено негласное наблюдение. Его опекали, его берегли, его письма тайно вскрывали.

Видано ли дело из-за одного цыплёнка желторотого всему воинскому составу страдать!

Но избежать строевого смотра всё равно уже не получилось.

Ровными колоннами стояли бравые ракетчики на плацу, шеренга к шеренге, плечо к плечу, лицом к колкому промозглому ветру. Они демонстрировали свою стать гарнизонному начальству и делали это умело, как вымуштровали их отцы-офицеры.

- Направо!!! Равнение на знамя!!! Шагом марш!!! - прозвучало с трибуны.

И ракетчики двинулись вперёд.

Выправку военнослужащих мог не оценить разве что слепой. Носок вытянут, подбородок приподнят, грудь колесом. В общем, сплошной елей генеральскому сердцу.

Последним замыкал колонну «женский батальон», собранный на скорую руку командиром строевой, из того, что было.

Припудренные, накрашенные дамочки, сияя, демонстрировали мужскому полу свои округлые формы.

- Раз, раз! - чеканил слова, сопровождающий их капитан Кравцов.

И бабоньки старались изо всех сил. Тянули ноги в ботинках, выпячивали груди вперёд.

До генеральской трибуны оставалось несколько метров, как вдруг младший сержант Капуста, наступив на собственный шнурок, повалилась на впереди идущих, судорожно хватаясь руками за тех, кто сбоку. Следом за нею по принципу домино стали складываться и другие участницы движения. Теперь уже в общем бабском месиве невозможно было ничего разобрать. Служивые в юбках визжали, охали, причитали, а иные даже матерились. В общем, картина была ещё та.

Всё бы ничего, если б не громогласный мужской хохот, заполонивший плац. Одному только полковнику Бараксину было не до смеха. Он побагровел и в ожидании разноса уставился на генерала, который отчего-то тоже улыбался.

- Ну что, полковник, пожалуй, не будем мы с вами больше женщин от дел отрывать, - сказал он и, приложившись к козырьку, не торопясь удалился.

А Бараксин, схватившись за сердце, остался стоять.

/Похороны

Домик, в котором проживала Леночка, был рассчитан на четыре семьи. Соседями Медведевых значились пожилая женщина, которая держала козу, друг отца Сергей, холостяк, статный офицер, и семейство украинцев Иванченко, с сыном которых Ёлка крепко дружила.

- Сашка, пошли гулять! - вызвала она его сегодня на улицу.

А после к ним присоединился ещё один закадычный дружок - маленький, чернявый молдаванин Ванька Гарбусь.

Дел у них на вечер было запланировано много. Кое-где разбить наледь на лужах и померить их глубину, палкой сбить паутину, оставленную повсюду пауками-крестовиками и, если получится, сбегать на море.

Но все планы испортила Ленкина мама. Она завизжала в домике так, что все соседи повыскакивали из квартир наружу.

- Крыса! Крыса! - кричала она не унимаясь.

- Пойду погляжу, - сообщила товарищам Лена и поспешила к эпицентру событий.

Но в доме было уже относительно тихо. Мать, высоко задрав ноги, сидела на столе, а папа, проткнув брюхо животного палкой, уносил его из кухоньки прочь.

- Куда ты её, голубушку? - жалостливо спросила Ёлка.

- На мусорку, - ответил дочери непреклонный отец.

И Лена побежала за родителем следом.

Она видела, как папа, зашвырнув грызуна за забор, как ни в чём не бывало вернулся в дом.

- Боже мой, - сказала Леночка, обхватив ладошками свои пухлые щёчки. - Вот так без прощания, просто взять и выбросить! - сокрушалась она - Ведь надо похоронить животное по-человечески, - глянула на своих растерянных друзей, которые, впрочем, слабину показывать и не думали.

- Конечно, - сказал нахохлившийся Сашка.

- Само собой, - вторил Саньке чуть слышно Иван.

И они, отыскав крысу на помойке, повезли её на детском грузовике хоронить. Вырыв неглубокую ямку, окружили погибшую со всех сторон и дружно повесили головы.

- Прощай, наш верный товарищ. Прости, что папа тебя убил, - произнесла Ёлка и, припомнив, как хоронили по телевизору какого-то старого дядю, всего в орденах, добавила: - Партия тебя не забудет. - Глубоко вздохнула. - Ну, а теперь поцелуемся, - посмотрела Леночка на ребят.

Те отчего-то сморщились.

- Чего вы? Она же хорошая, - сказала им Ёлка и, взяв бездыханную крысу в руки, поднесла её прямо к Сашкиному лицу.

Тот зажмурил глаза и чмокнул животное в спинку.

Следующим был Иван.

Леночка размяла губы для поцелуя тоже.

- Ленка, брось сейчас же! - услышала она крик матери, которая со всех ног неслась к похоронной процессии.

Ёлка испуганно уронила грызуна на землю.

- Ирка, Верка! - кричала Людмила родительницам Саньки и Ваньки - Ваши дети крысу целуют!

В общем, похороны, как и планы на сегодняшний вечер, в одночасье рухнули…

/Женсовет

Официального названия организация не имела, а неофициально её именовали «Женсовет». Созданный офицерскими жёнами и возглавляемый Людмилой коллектив вносил неоценимую лепту в будничный, а порою и суровый уклад жизни всей воинской части.

Миловидные барышни с материнской заботой относились ко всем служивым без исключения. Устраивали им праздники, утепляли, подкармливали.

Вот и сегодня, 23 февраля, подготовили небольшой «фуршет» подчинённым своих мужей, собрав их всех вместе в солдатской столовой. Но перед тем были запланированы торжественная часть и концерт, в котором принимали участие офицерские дети.

Малыши пели, плясали, ходили колесом, рассказывали солдатские байки и стихи, отчего у военнослужащих наворачивались слёзы.

Людмила стояла поодаль. Она довольно окинула взглядом столы, за которыми сидело по четыре солдатика, и сервировку.

- Всего много, - произнесла уставшая женщина, всю ночь стряпавшая вместе с подругами пироги, торты, пирожные, трубочки, вафли, блины и печенье.

- Балуете вы их, Людмила Алексеевна, - вдруг услышала она и повернулась.

Рядом с нею возник начальник части Бараксин.

- А кто их ещё-то побалует, как не мы, товарищ полковник? Вы только и знаете, что парней муштровать.

- Это да, - хмыкнул тот. - Благодарность вам за участие.

- Служу Советскому Союзу! - сказала подчинённая и, не приложив руки к светлым кудрям, улыбнулась.

Военнослужащие, напившись чаю со сладостями, стали подходить к Людмиле и её соратницам.

- Спасибо вам, товарищ прапорщик, - говорил ей сын узбекского народа Алишер. - Моя мама за вас Аллаху молится.

- Не за что, - отвечала ему Люда, - ты мне лучше рецепт халвы напиши.

- Напишу.

- А я так по хачапури соскучился, - вздохнул грузин Сандро.

- Сделаю тебе хачапури на Девятое мая - обрадовала его Людмила.

- А я отца попросил вам конины прислать, - заявил казах Рустам. - Очень вкусная у нас конина, знаете ли! - расплылся он в лучезарной улыбке.

- Не надо, - ответила ему Людмила. - Пропадёт твоя посылка по дороге.

- Не пропадёт! - уверил её солдатик и побежал догонять своих товарищей.

...Через несколько минут в части объявили отбой, и столовая опустела. Женщины принялись убирать посуду. Тем более, что сегодня им предстоял ещё один «фуршет», но уже офицерский.

/Партия

Весна в этом году наступила рано, открыв преждевременно шахматный сезон.

Мужчины расположились на свежем воздухе, за столиком в цветущем саду и увлечённо двигали по клетчатой доске вырезанные из дерева фигурки.

- Шах тебе, хохол! - произнёс торжественно Леночкин отец.

Его друг Сергей почесал маковку и, не отрывая глаз от партии, вдруг воскликнул:

- А тебе мат, кучерявый!

Так они и общались между собой. Два сослуживца, два приятеля, два закадычных друга, для которых вопрос национальности никогда не стоял. Дмитрий ел сало, присланное товарищу его родителями из Украины, а Серёга Людмилкины пельмени.

- Ну, силён, бродяга! - растерянно взглянул проигравший на победителя. - Дай пожму твою крепкую руку.

Оппоненты обменялись рукопожатием и, выпив по глотку сладкого чая, закурили.

Побрякивая колокольчиком, калитку палисадника открыла соседская коза и по-хозяйски вошла внутрь.

- Машка явилась, - обрадовался Дмитрий.

Он вытащил из пачки одну сигарету и протянул её непрошенной гостье. Коза проблеяла негромко, подошла ближе и тут же, откусив угощение, оставила в руках благодетеля один только фильтр.

- Девушка папиросы предпочитает, - засмеялся Ёлкин отец.

- И мою капусту, - сердито добавил Серёга, в огородик которого она частенько наведывалась.

Машка ещё продолжала жевать, когда Дмитрий спросил:

- Ты про разоружение-то слыхал?

- Слышал, - ответил Сергей нерадостно. - И чего теперь будет?

- Порежут наши с тобою ракеты, да на металлолом сдадут. А нас служивых в свободное плавание отправят. Всё равно им зарплаты военным платить нечем…

Друг посмотрел на товарища.

- А может, на рыболовецкое судно подадимся? Рыбку ловить станем. Зарабатывать хорошо…

- Можно, - ответил ему Дмитрий и, подумав, добавил - Почему бы и нет?

- Пап, - вдруг услышал он голос дочери, которая, наконец-то, решила появиться дома, - а мама скоро придёт?

- Скоро, - ответил ей отец. - Вот сейчас кадриль спляшет и явится. - Жена в клубе готовилась к очередному празднику. - Ну что, ещё партейку? - вопросительно посмотрел он на друга.

- Само собой, - ответил тот.

/Чёрное море

Волны появлялись где-то далеко на горизонте и, поднимаясь всё выше и выше, с грохотом разбивались о прибрежную гальку, унося с собою в тёмные глубины всё, что попадалось им на пути.

Сегодня Ёлка снова бегала на море. Сидела там, на пустынном пляже, любовалась красотой стихии, которая её ничуть не пугала и размышляла о жизни.

О том, что скоро ей предстоит пойти в школу и взяться за ум. О том, что неплохо было бы завести собаку, ну или на худой конец братика или сестрёнку. О том, кем она станет, когда подрастёт.

Карьера её была предопределена, как только очередная волна, с шумом ударившись о берег, вновь отступила назад.

- Пиратом, - сказала Леночка и радостно подпрыгнула. - На Чёрном море, - добавила она взволнованно.

Последнее представлялось ей огромным, бескрайним и обязательно оправдывающим своё название, как котлован, вырытый под многоквартирный дом неподалёку. Собственно туда она немедленно и направилась, прихватив по дороге своих друзей.

- Будем строить корабль! - заявила Ёлка товарищам твёрдо, как только оказалась на месте.

И работа вовсю закипела.

Из досок, найденных на стройке, они сложили остов, связали их бельевыми верёвками, прихваченными из дома. Приделали штурвал - погнутое велосипедное колесо. Ну, а вёсла Леночка позаимствовала у отца, заядлого рыбака.

Настал час испытаний.

Спустили судно на воду и приготовились уже было ступить на палубу, как вдруг она увидела вдалеке свою мать, которая возвращалась со службы.

- Не вздумай! - отчего-то крикнула та дочери.

Ёлка, сделав вид, что её не расслышала, резво взобралась на кораблик и оттолкнулась веслом от берега.

Не проплыв и двух метров корабль начал тонуть, а Леночка по плечи погрузилась в грязную жижу.

«Это всё Чёрное море виновато, - подумала она про себя, прежде чем разгневанная мама вытащила её на берег. - Утянуло мой кораблик в свою волшебную пучину. Ну ничего, я новый построю, лучше прежнего».

/Тазики

Накануне учений в части вновь произошло ЧП. Пропал небезызвестный всем рядовой Федулов. Шесть часов разыскивали его по гарнизону, шесть часов только и говорили о нём.

Бараксин уже рвал на себе последние жидкие волосёнки, предвкушая встречу с матерью потерявшегося, как вдруг, весь перепачканный сажей, горе-служивый объявился сам.

Рады ему были отцы-офицеры, однако для проформы обязаны были провинившегося наказать, но прежде послали его мыться в баню.

Федулов вышел оттуда чистый, румяный, с торчащими по обе стороны от яйцеобразной головы синюшными ушами. Он обжёг их во время многочасового сна в печной трубе кочегарки.

- Быстро в медчасть! - заорал на него старшина Павличенко, который уже был на грани нервного срыва. - И чтобы больным во взвод не возвращался! - крикнул он рядовому вдогонку и облегчённо вздохнул.

А следующей ночью часть незамедлительно выехала на полигон. Людмила на месте раздала военным секретные карты, и те принялись отрабатывать быстроту, точность наведения и пуск ракет.

За слаженность в работе и отличное выполнение боевой задачи весь воинский состав получил благодарность командования и вскоре уже направился назад домой.

Маршрут механизированной колонны проходил через Уссурийск с короткой остановкой в этом городе. Офицеры по дороге развлекали друг друга байками, анекдотами и историями из жизни. И время пролетело незаметно.

Грузовик затормозил у места стоянки так, что Людмила чуть не упала с лавки.

- Приехали наконец-то, - сказала она облегчённо.

И увидела неподалёку диковинный рынок, на котором торговали жители Поднебесной, коих ещё мало было в Союзе. От изобилия товаров здесь рябило в глазах. Одежда, обувь, ковры, техника, посуда, продукты соседствовали между собой, соблазняя неискушённых граждан. И тут Люда увидела старушку, которая держала в руках сиреневый эмалированный тазик с белой окантовкой и цветочным орнаментом.

- Какое чудо! - воскликнула она.

Но приблизившись к торговой точке с товарами для дома, она с удивлением обнаружила длиннющую очередь, в которой переминались с ноги на ногу практически все знакомые ей офицеры.

«Вот она гордость страны развитого социализма!» - подумала про себя.

- Людмила Алексеевна, идите сюда! - услышала она голос своей подчинённой Капусты и пристроилась с нею рядом.

К месту стоянки Людмила с Галиной, конечно же, опоздали. Ещё издали увидели женщины бегающего вокруг грузовика подполковника Шумарина. Он во всё горло басил и размахивал руками.

- Вы б ещё прищепок купили! - орал начальник на подчинённых с тазами, - Прачки, ети вашу мать!

Людмила тихонько хихикнула и забралась в машину.

/Инспекция

О том, что дела в стране совсем плохи, Дмитрий узнавал из выпусков новостей, газетных полос и разговоров с сослуживцами. О тотальном дефиците, безработице, задержках зарплат не говорил разве что ленивый. Всё чаще Ёлкин отец слышал такие слова как разоружение, договор РСМД и сокращение ядерного потенциала. А когда в конце лета к ним в часть прибыли ещё и американские инспекторы с проверкой, стало понятно, что крах вооружённых сил Союза неизбежен.

- Продали Родину-матушку, - перешёптывались между собой военные в строю, вытянувшись по струнке перед гостями из Пентагона. - Продали не за грош собачий, - улыбались они натянуто штатовским инспекторам, которые снисходительно приветствовали советских офицеров.

Командование, по указанию свыше, распорядилось уничтожить на полигоне больше половины ракет.

В общем, всё медленно, но верно шло к тому, что полк, в котором служили Леночкины родители, рано или поздно расформируют. И Дмитрий стал серьёзно задумываться о поиске новой работы...

А пока он пел… Пел в хоре, куда его вместе с другими офицерами вынудили записаться, и глупее этого ничего себе не представлял.

- Итак, начинаем с третьего куплета! - привлёк к себе внимание руководитель хора Наливайченко, грузный краснощёкий мужчина, оправдывающий свою фамилию полностью.

Он взмахнул тонкой палочкой и сорок мужских голосов затянули «Подмосковные вечера».

Что ж ты милая, смотришь искоса,

Низко голову наклоня.

Трудно высказать и не высказать

Всё, что на сердце у меня.

Громче всех, под стать своей мощной фигуре, мимо нот басил, конечно же, Серёга, намеренно меняя русское «что» на украинское «шо». Делал он это с удовольствием, смачно, доводя человека с палочкой до истерики.

- Ну, товарищ Протасенко, - вновь хватался тот за голову, - нельзя петь «Шо ты милая, смотришь искоса» или «Всё, шо на сердце у меня»! - заламывал хоровик свои пухлые пальцы.

Сергей непонимающе смотрел на него.

- Ну, шо вы от меня хотите? - оправдывался прапорщик. - Я по-другому не умею…

- Тогда я вынужден вас попросить оставить зал. И вас, - повернулся Наливайченко к Дмитрию.

- А меня-то за какие грехи? - удивился тот, втайне ликуя.

- Вам тоже медведь на ухо наступил, - отрезал руководитель хора.

...Они шли по дорожкам военного городка и беседовали обо всём. О намерении Серёги жениться. О делах повседневных. О ситуации в Союзе…

- Не возьмут меня на рыболовецкое судно, - вдруг печально поведал Сергей. - Комиссию я не прошёл…

Дмитрий подумал.

- Ну, что ж, - сказал он другу, значит, не пойдём в плаванье вместе…

/Прощание

Осенью, как и положено, вместе с другими офицерскими детьми её возраста Леночка пошла в школу. Впрочем, учёба ей скоро наскучила. Буквы она знала, считать до десяти умела и смысла в дальнейшем своём обучении никакого не видела. К тому же за мелкие шалости и проступки учительница, как и воспитательница в садике, её невзлюбила. Часто наказывала, ставила двойки, выгоняла из класса и даже грозила, единственную из всех, не принять в октябрята.

Ёлка расстраивалась по этому поводу очень, переживала крепко, но ничего с собою поделать не могла. Новые проказы и выходки сыпали из неё, как из рога изобилия.

Но сегодня девочку было не узнать. Она в одночасье переменилась. Спокойная и задумчивая сидела Леночка на уроках. Не фонтанировала идеями, не мечтала о приключениях, и даже не досаждала учителю и ученикам. Молча она сложила в портфель свои тетрадки и ручки после занятий и тихо вышла из школы.

Вчера родители сообщили ей об отъезде…

«Как же так? - думала про себя Ёлка. - Ведь так хорошо всё было».

Она вдруг вспомнила всю свою жизнь в мельчайших подробностях.

Здесь она подружилась с ребятами, здесь познавала всё новое и неизведанное. Здесь её родина и другой ей не надо.

Она горько вздохнула и заплакала. Кажется, она делала это впервые. Слёзы на вкус оказались такими же солёными, как море-океан, который Ёлка так сильно любила.

- Прощай, морюшко, - посмотрела она вдаль на прекрасный, весь в лучах солнечного света залив. - Прощай навсегда…

- Девочка, ты чего плачешь? - вдруг услышала она чей-то голос и обернулась.

Рядом с нею стоял маленький темноволосый мальчик и глядел на неё.

- У тебя тоже кто-то умер?

- Нет, - ответила Ёлка. - А у тебя?

- А у меня сестрёнка погибла, - поведал ей незнакомец. - Мы из Еревана приехали. Землетрясение у нас там было страшное.

Леночка слышала что-то об этом. Мама рассказывала, как помогает офицерским семьям, прибывшим с юга. И Ёлке тоже захотелось этому мальчику помочь, но чем и как она не знала.

- А у тебя игрушки есть? - вдруг спросила девочка малыша.

- Вот только этот мячик…

- Тогда жди меня здесь, - спохватилась Лена и убежала.

А когда вернулась обратно, протянула охапку своих машинок, автобусов, слоников, обезьянок, матрёшек и свистулек.

- Это тебе, - сказала она. - Играй на здоровье.

- Спасибо, - улыбнулся тот и понёс подаренные сокровища домой.

А Леночка осталась стоять и смотреть ему вслед. Знала она, что не увидит уже больше никогда этого мальчика и этого залива, причудливых сопок и домиков, и людей в форме, таких дорогих её сердцу…

/Эпилог

Мелькали за окном деревеньки, поля, леса и полустанки.

Мерно отстукивая колёсами однообразный ритм, поезд увозил Лену всё дальше на запад, будто из прошлого в будущее перемещал он её, уже повзрослевшую, но всё ещё такую же озорную девчонку, которой она когда-то была.

С тех пор, как покинула Ёлка Дальний Восток, минуло много лет. На родине родителей окончила Лена школу, а затем институт. Семья девушки пережила разное: отсутствие денег и даже голод. Но теперь всё уже осталось позади. Отец служил в ФМС, отправляя домой нелегальных мигрантов, некогда живших с нами в едином Союзе, а мать занималась предпринимательством.

Ёлка помогала матери. Исколесив просторы «ближнего зарубежья» вдоль и поперёк, практически везде встречала людей, испытывающих те же чувства, что и она сама. Чувства скорби и ностальгии по безвозвратному прошлому. Прошлому, которое их некогда объединяло. Прошлому, которое нельзя уничтожить или вычеркнуть. Прошлому, которое было одно на всех во все времена…

Перепечатка материалов размещенных на Southstar.Ru запрещена.